Роуэн знал, что мама, Силач Джон и Аннад с нетерпением ждут его возвращения, однако домой не торопился.

Мальчик был потрясен и напуган. Он собирался подробно рассказать о своем разговоре с колдуньей, но был уверен в том, что о ее ужасном пророчестве не следует говорить ни слова.

Если Силач Джон и Джиллер услышат эти стихи, где говорится о букшахах, огне и смерти, они откажутся завтра утром уйти из деревни. Роуэну и так стоило больших трудов убедить их отправиться к побережью вместе со всеми, в то время как он останется в Рине. Они согласились — и то с явной неохотой — лишь тогда, когда сама Ланн поддержала Роуэна.

«Нет, этого ни в коем случае нельзя допустить, — в отчаянии повторял Роуэн. — Я должен точно знать, что люди, которых я люблю, — в безопасности. Уверенность в этом — единственное, что поможет мне пережить то, чему суждено свершиться».

Миновав сады, Роуэн двинулся через заснеженные огороды. Он уже различал людей, что толпились около амбаров. Ланн делила между жителями деревни остатки провизии. Роуэн вгляделся и увидел, что узелки с едой ничтожно малы!

Сердце его сжалось, когда он подумал о тех, кто с рассветом должен покинуть Рин. Он сразу же представил себе все то, что с ними будет в пути… Жители деревни идут к побережью, то и дело увязая в глубоких сугробах… Женщины и старики еле переставляют ноги, прислушиваясь к шуму текущей подо льдом Реки.

А до страны водяного народа и при хорошей погоде доберешься не меньше чем за неделю. Сколько ж придется идти его родным и друзьям, когда каждый шаг дается с огромным трудом? Дойдут ли они за три недели? За месяц? Или же путь займет еще больше времени? Постепенно истощатся запасы еды, и волки начнут нападать на обессиленных голодом и стужей людей.