Наверное, Ланн тоже заметила это и рассердилась. Когда она заговорила вновь, ее голос звучал жестче, чем прежде.
— Я уже говорила, что наше положение ужасно, — резко произнесла она. — По моим подсчетам, оставшихся в амбарах запасов хватит только на двадцать дней, и то если мы будем очень бережно их расходовать. Пришла пора действовать, но боюсь, вам будет не по нраву то, что я предложу.
2. Решение ринцев
Взгляды всех собравшихся обратились к Ланн. Старуха подняла голову:
— Вот вам мое решение: мы должны оставить деревню и двинуться к побережью — водяной народ и бродники приютят нас и обеспечат едой. После, когда потеплеет, мы сможем вернуться назад.
Комната наполнилась негодующими криками.
— Что? — громче всех кричала Бронден. — Да чтобы люди Рина стали нищими бродягами! А что будет с деревней, если мы уйдем? Вдруг от студеного ветра треснут стекла — их некому будет заклеить! А вдруг занесет дома или провалятся крыши?
Морщинистое лицо Ланн будто окаменело.
— Иначе — смерть, — последовал решительный ответ.
— Да я лучше умру! — отрезала Бронден.
— А я нет! — воскликнула ткачиха Марли. Она прижалась к Аллуну, за которого этим летом вышла замуж.
Аллун, сжав в своих руках ладошку Марли, обратился к разъяренной Бронден.
— Может быть, ты думаешь, что это глупо, но мы с Марли не собираемся умирать — мы хотим жить, — сказал он. — В конце этого месяца у нас родится ребенок, и мы не хотим, чтобы он, едва появившись на свет, был обречен на гибель.
Послышался ропот: некоторые закивали, соглашаясь с Аллуном, другие были готовы спорить с ним.
Сквозь полуопущенные ресницы староста глядела на собравшихся. Старуха ссутулилась, ее пальцы, сжимавшие посох, побелели.
Роуэн всей душой сочувствовал ей. Ланн сделала то, что считала своим долгом и к чему ее побуждали Роуэн, Силач Джон и Тимон, но этот разговор с односельчанами дорого ей обошелся.