Роуэн облизнул губы и тихо сказал:

— Я боюсь, что сейчас ни бродники, ни водяной народ не смогут нам помочь. Как бы сильно они этого ни хотели.

— Конечно, они не смогут, — отрезала Ланн. — Мы единственные на этой земле, кто выживает в такие морозы. Вы все это знаете! По крайней мере, вам следовало бы это знать. Бродники и водяной народ зимой всегда предпочитают держаться поближе к теплому побережью. А нынешние жестокие холода убьют их еще до того, как они успеют добраться до нас.

Последние слова Ланн потонули в возгласах разочарования. Бронден же, скрестив на груди руки, угрюмо глядела на тех, кто стоял с ней рядом.

— Послушайте, — сказала Ланн, — я не могу заставить вас покинуть Рин. Дорога к побережью длинна и трудна. Глубокий снег, лютый мороз и голодные волки на равнинах — вот что вас ждет. И если хотите, чтобы выжили все, сильные должны защитить слабых. Но любой путь, пусть даже смертельно опасный, лучше той медленной смерти от голода, что ожидает оставшихся в деревне.

В комнате воцарилась тишина. Ланн вздохнула и сказала:

— Пусть поднимут руки те, кто согласен со мной.

Множество рук поднялось над толпой, хотя лица собравшихся были сумрачны. Не пошевелились лишь Бронден да малыши, не понимавшие, что происходит.

— Тогда решено, — подытожила Ланн. — Выйти следует завтра на рассвете. Я лично поделю между вами ту провизию, что осталась в амбаре. У каждого будет запас еды. Что же до остального, друзья мои, — возьмите лишь то, что сможете унести на себе, ибо путь до побережья долог.

— Букшахи могут везти на себе… — начал было Норрис, но Ланн, оглянувшись на Роуэна, покачала головой.

Роуэн со страхом ждал этого момента. Он чувствовал, что к нему вновь обращены лица всех собравшихся. В горле стоял ком, но все-таки мальчик заставил себя говорить.

— Букшахи слишком слабы, чтобы идти к побережью. — Голос Роуэна был хриплым. — Они погибнут в пути.