Падая, Роуэн подвернул ногу и ушиб плечо, однако старался не обращать внимания на боль.

— Шеба, я не забыл Уноса! — как можно спокойнее произнес он. — Просто я не ожидал, что он здесь, с тобой.

«Действительно, кто бы мог подумать, что Унос здесь, — размышлял про себя Роуэн, глядя на пятнистую громадину, что возвышалась над ним, источая тепло. — Кому еще могло прийти в голову держать его здесь, в доме!» Теперь, когда его глаза привыкли к тусклому свету, Роуэн заметил, что из комнаты была вынесена вся мебель. Осталось только кресло для Шебы. И все ради того, чтобы гарч смог поместиться в комнате!

— Нам нужно кое-что сделать, — сказала Мудрейшая.

Она пощелкала языком, и Унос, тяжело ступая, приблизился к хозяйке и улегся рядом. На коленях у колдуньи лежала связка тонких веточек. Вытащив одну, старуха швырнула ее в огонь.

В очаге тотчас заплясали зеленые огоньки. Роуэн почувствовал, что в комнате стало еще жарче. Гарч довольно заурчал. Распустив гребень на спине, он всем своим существом впитывал драгоценное тепло.

Облизнув губы, Роуэн спросил:

— Шеба, ты что-то хотела мне сказать?

— А зачем мне что-то тебе говорить? — отрезала она. — Эти деревенские олухи, видно, считают, что ты герой и можешь давать им советы, но мне-то лучше знать!

И пламя очага на миг осветило желтые зубы старухи.

Роуэн ничего не ответил. Шеба хотела его разозлить, и ей это удалось, но он решил, что ни за что ей не уступит и выдержит это испытание на силу духа.

Молчание затянулось. Потрескивали дрова. Роуэн чувствовал легкое головокружение.

Наконец Шеба нетерпеливо пошевелилась.

— Мальчишка, как ты смеешь играть со мной в эти игры! — начала она. — Или ты так и не понял, что я могу раскусить тебя как орех?

Роуэн хранил молчание, и старуха презрительно фыркнула: