— Или ты сам поверил тем небылицам, что о тебе рассказывают? Дурачок! Если бы не я, ты бы так и остался ничтожеством! Без меня ты никто и всегда был только орудием в моих руках! Ты лишь следовал моим указаниям!

— Да, это так, Шеба, — поспешно подтвердил Роуэн, хотя в его голове промелькнула мысль, что Мудрейшая слегка погрешила против истины.

— Лжец! — послышался свистящий шепот.

Сердце Роуэна сжалось: он понял, что колдунья прочитала его мысли. Мальчик начал было что-то бормотать в свое оправдание, но старуха лишь злобно плюнула в огонь.

— Соглашаешься со мной, льстишь мне, а сам не веришь в то, что говоришь. Думаешь, я глупа? — осведомилась Шеба. — Да ты не лучше других! Такой же тупой и неблагодарный! Строишь козни за моей спиной? Покажу я вам!

В голосе Шебы слышалась угроза. Роуэн осмелился спросить:

— А… а завтра утром ты ведь уйдешь вместе со всеми?

— Нет, — отрезала колдунья. — Я останусь здесь. Я не котомка и не сума, чтобы меня волокли на себе спотыкающиеся уроды. А теперь помолчи, пастух Роуэн. Я позвала тебя не затем, чтобы слушать твою болтовню, а для того, чтобы кое-что тебе сообщить. Соберись с мыслями — если, конечно, в твоей пустой голове хоть что-нибудь есть — и слушай.

Что-то бормоча себе под нос, старуха откинулась в кресле, схватившись крючковатыми пальцами за горло. Она смежила веки, и глаза ее превратились в тусклые щели. У Роуэна сердце готово было выскочить из груди. Монотонный голос Шебы то переходил в шепот, то превращался в крик, то приближался, то вновь удалялся. Мальчик не понимал ни слова.

Роуэн шагнул вперед, но жар очага — или это был жар, исходивший от самой колдуньи? — опалил его, и он чуть не задохнулся. Жар не давал пошевелиться, он держал его, как невидимая паутина, не позволяя двинуться с места. Роуэн бился, сжатый в пылающих объятиях, и чувствовал, что кожа его горит, кровь кипит, а кости плавятся.