«Эх, и попадет же мне, когда все узнают, что овса не осталось… — печально думал Роуэн. — Но что делать? Нельзя же было допустить, чтобы стадо ушло из деревни и погибло».

Он не винил букшахов за то, что они сломали изгородь. Животные были голодны. Запасы сена истощились, и Роуэн, пытаясь растянуть то, что еще оставалось, урезал ежедневную норму чуть ли не вдвое. Старые и больные животные умирали от слабости.

Роуэн знал, что в долине еды мало, но за ее пределами и вовсе ничего нет. Насколько хватало глаз, вся земля была укрыта снегом. И только на сверкающей белизной Горе, как глубокие раны, зияли скалистые пропасти.

Прошлой ночью Роуэн, приведя наконец букшахов обратно в деревню, говорил своей любимице Звездочке, предводительнице стада:

— Не надо больше убегать, Звездочка. Будь здесь, а я уж позабочусь о тебе.

Звездочка мотала головой и жалобно мычала. В ее маленьких черных глазах таилась тревога. Она и рада была бы послушаться хозяина, но что-то подсказывало ей, что он не сможет выполнить своего обещания.

Расстроенный, Роуэн гладил животное, с ужасом чувствуя, что под косматой шерстью стали прощупываться ребра.

— Придет весна, Звездочка, — приговаривал он, — растает снег, и появится трава. Ты только чуть-чуть подожди…

Но Роуэн спрашивал себя: сколько же еще ждать? Когда это кончится?

Стиснув зубы, он рывком отворил дверь и проскользнул в комнату, где собрались жители деревни. К нему сразу же подошли Шаран и Норрис — когда-то в стране Зиба Роуэн освободил их из плена. Они, очевидно, ждали его прихода. В ласковых глазах Шаран чувствовалось беспокойство — она волновалась за Роуэна. А любопытный Норрис тут же забросал его вопросами.

— Ты где пропадал, Роуэн? — шепотом спросил он. — Мы не виделись уже несколько дней! — Норрис усмехнулся и покосился на сестру. — Шаран подумала было, что ты нарочно прячешься от нас. Она решила, что мы чем-то тебя обидели. Будь добр, разуверь ее — скажи, что все совсем не так.