Послышался дружный смех.

Нил выкрикнул:

— Не верите легендам, смеетесь надо мной… Вы все погибнете! Хлебопек сам наполовину бродник и должен это понимать. Не Аллун ли рассказывал нам, что бродники странствуют по нашей земле с незапамятных времен — с тех самых пор, как букшахи пасутся под Горой? И что хотя легенды его племени кажутся сказками, в основе их всегда лежит зерно истины?

Больше никто не смеялся.

— Нил прав, — слабым голосом проговорил кондитер Солла, и его мягкие щеки затряслись. — Вспомните про Золотую долину. В тот раз мы тоже думали, что это только сказка бродников. А ведь когда-то эта долина на самом деле существовала и там жили люди. И пусть они давно уже умерли, но ведь когда-то все это было!

Охваченная тревогой толпа зашепталась. Голоса становились все громче, но Ланн подняла руку — и волнение улеглось.

— Легенда бродников об эре холодов не противоречит тому, что я сказал, — продолжил Тимон. — Она только доказывает, что в морозах этой зимы нет ничего необычного. Значит, эти края уже переживали долгий период холодов. Времена были тяжелые, и поэтому память о них осталась в легендах. Вот и сейчас…

— Тимон, ты нарочно умалчиваешь о самом важном, — прервал учителя резкий голос Нила. — По легенде, эра холодов наступила из-за того, что жители Золотой долины отвернулись от Горы и перестали ее почитать. Вот и мы! Мы сделали то же самое! — Дрожащим пальцем Нил указал прямо на расписанные шелка за спиной Ланн. — Это картины из другой страны, и все триста лет их не было в нашей долине. Из-за них Гора на нас и разгневалась. Картины надо сжечь!

Роуэну стало не по себе. Комната наполнилась испуганным шепотом и криками протестующих.

Норрис, покраснев, сжал кулаки. А Шаран, всегда такая робкая, на этот раз пыталась перекричать говоривших. Живя в стране зибаков, Норрис и Шаран берегли свои шелка как зеницу ока. Одна мысль о том, что драгоценные картины могут быть уничтожены, привела их в ужас.